Ммм... полюбоваться определенно есть на что. Хороша, тварь.
Высотка шикарная, притягивает. 176 метров, 32 этажа. Башенки, балконы, колонны, карнизы, вся украшена декоративными элементами и барельефами. На самом верху шпиль с пятиконечной звездой. Символ эпохи, сталинский ампир. Архитектурный изыск идеологической направленности в честь социалистических ценностей.
Целая крепость, город в городе. Дом жилой, попасть в него любопытствующим просто так не получится.
На настоящий момент лично мною совершено уже две попытки заглянуть с туристическими целями.
Страсть как хочется посмотреть, что там внутри. Должен быть уникальный дизайн с использованием дорогих отделочных материалов.
К слову сказать, я не одна такая, кто вокруг ходят и облизываются. Здесь постоянно проводятся фотосессии. Невесты в белых свадебных платьях покорно выполняют указания фотографов, без конца мучая женихов.
Во внутренних двориках всё время стоят группы с экскурсоводами. Гиды что-то такое вещают, заинтересованные слушатели задрав головы наслаждаются видами высотки.
Всё это понятное дело происходит снаружи.
Хочется только внутри.
Но вот на этом самом внутри кроется настоящий облом.

Попытка 1.
День жаркий, двери в подъезд во внутреннем дворе высотки распахнуты настежь.
Прямо подманивают, зайди. Подъезд охраняется, камеры. Но ведь интересно. Захожу.
Зарешеченная шахта лифта, как в старых фильмах. Поднимаю голову вверх, шахта просматривается высоко-высоко. Ух ты. Поднимаюсь на несколько ступеней, лестница поворачивает вокруг лифта. Второй поворот лестницы и я оказываюсь перед консьержем, который на мониторе перед собой уже разглядывает меня.
- Здравствуйте, можно посмотреть подъезд? - Вы уже смотрите.
Тон равнодушный абсолютно. Здесь таких толпы желающих заглянуть. Всё-таки выдающийся памятник архитектуры сталинской эпохи. И так же равнодушно начинает сворачивать лежащую на столе рядом с монитором газету.
Потом берёт эту газету и с размаха бьёт об стену по выпирающему углу. Явно попадает по намеченной цели.
- Кто там? - спрашиваю, имея в виду размазанные ошмётки на газете.
- Таракан.
Средь бела дня, прямо по открытой стене, при двух людях. В моём детстве тараканы такой наглостью днём сильно не страдали. Вот ночью, это да. Ночью на кухню лучше было не выходить, чтобы не травмировать свою психику и не посягать на чужую территорию.
В принципе, я была готова к такому, так как уже читала про нарушенные в доме коммуникации. Дом строился со всеми удобствами по тем временным меркам. Мусоропроод был предусмотрен прямо из кухни жилых квартир.
Что несомненно способствовало повальному поражению высотки тараканами. Позднее жители многих квартир стали заваривать люки мусоропроводов. Многие переделывали и переустраивали квартиры под себя. Поскольку простые люди в такие дома не селились, только с высокими потребностями, были и случаи установки лифтов личного пользования, прямо в квартиру. Так что я представляю, что в этом доме ещё и с системами воздуховодов.
Говорят, там не только тараканы. Крысы по лабиринтам бегают.
Короче, жить в этом доме нельзя, надо только со стороны любоваться.
Такой делаю вывод и ретируюсь.

Попытка 2.
Наверное, было неправильно сразу пытаться зайти, так сказать, с заднего крыльца. Надо попробовать с переднего. Центральный вход в здание.
Массивные такие деревянные двери, тяжелые. Как в Ленинскую библиотеку. В отражении этих дверей фотографируются молодожены. Дальше-то их не пускают. А внутри парадного подъезда должен быть шикарный лифтовой холл, весь в мраморе, московское метро отдыхает.
Прохожу внутрь, останавливаюсь у стойки консьержек. Две тётки прямо сталинской эпохи. В смысле, не затронутые вежливостью к посетителям. Либо преисполненные величием места работы, либо не забывшие как именно отвечали продавщицы в продуктовом магазине на любой вопрос с таким особым рыком: - Вас много, я одна.
- Здравствуйте, можно посмотреть?
- Нет.
Брошено так сердито, в лучших традициях социалистической эпохи. И продолжают между собой о чём-то говорить.
- Простите, пожалуйста, а экскурсии в высотке проводятся?
- Нет. Это жилой дом.
- А может информация какая есть для туристических групп, вон стойка, - показываю в дальний угол при входе.
- Нет, музей закрыт.
О, так здесь был музей, думаю. А сама разглядываю холл. И правда, мрамор. Гигантские люстры-фонари, колонны и тёмно-синий барельеф над лифтами. Красивый. Но разглядеть нельзя, подойти бы ближе. Делаю осторожный шаг вперёд и сразу чувствую вспышку напряжения, смешанного с раздражением.
- А можно холл сфотографировать?
- НЕТ. Здесь фотографировать нельзя.
Понимаю, что последнее нет по интонации было уже далеко за отмеренным на меня пределом терпения.

Литературный гротеск предполагает свободное изложение в преувеличенной форме. Рисунок не всегда похож на оригинал, даже если близок по содержанию.
Но попасть в это произведение архитектурного искусства не удалось ни с переднего, ни с заднего входа.
Остаётся только с улицы любоваться барельефами на фасаде в духе: “Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!”
Заключенные ГУЛАГа активно использовались при строительстве. Говорят, на верхних этажах и в подвальных помещениях находили надписи: “строили зеки”.

Свое название язык получил в честь Эзопа, полумифического древнегреческого баснописца VI века до н. э. Будучи рабом, он не мог говорить то, что думает, прямо, поэтому придумал маскировать человеческие пороки, глупость и жестокость под образами животных — волков, лисиц, ягнят и львов.
В СССР этот язык превратился в настоящее национальное искусство со своими правилами, мастерами и трагедиями.
Когда цензура запрещала называть вещи своими именами, авторы использовали особый код, который читатель должен был расшифровать.
Но читатель должен был находиться с автором в одном культурном, историческом и временном пространстве.
Это главное условие для расшифровки эзопова языка. Без общего контекста этот код превращался в «белый шум» или воспринимался буквально — как обычная детская сказка или безобидный фантастический сюжет.
Связь между автором и читателем в этом случае держалась на трех главных китах:
- Общие триггеры и «болевые точки». Читатель должен был проживать ту же реальность, что и автор.
- Понимание актуального сленга и маркеров. Эзопов язык часто строился на незаметных для чужака намеках.
- Знание «фигур умолчания». Когда самое главное в тексте — это то, о чем не сказано. Но чтобы понять, что именно автор пропустил, читатель должен сам был обладать этим знанием.